Булгаков (…) на протяжении всей своей жизни испытывал острую, разрушительную ненависть ко всему, что несло хоть малейший след мещанства, дикости и лжи

Булгаков (…) на протяжении всей своей жизни испытывал острую, разрушительную ненависть ко всему, что несло хоть малейший след мещанства, дикости и лжи.

Булгаков испытывал всю жизнь острую и уничтожающую ненависть ко всему, что носило в себе хотя бы малейшие черты обывательщины, дикости и фальши: сочинение

Роман М. Булгакова «Mistrz i Małgorzata» состоит из двух рассказов. Один – из прошлой жизни (роман-миф), написанный Мастером, а другой – о современной жизни. Эти два, казалось бы, параллельные слоя удерживаются вместе общей философской мыслью. Суть его в том, что Булгаков, отрицая социальные революции, предпочитая «фаворита и великую эволюцию», тем не менее опирается на сознательную или рациональную волю на пути к добру. Мастер, Маргарита, Иешуа и даже Понтий Пилат и Иван Бездомный, которые начинают сомневаться в правильности своего жизненного выбора, живут в понимании этой философской идеи, поэтому близки самому автору. Герои, которые строят общество, в котором все определяется человеческим положением, его заниженной самооценкой, снисходительностью, предательством, доносами, где есть строгая и несправедливая иерархия, нет места Мастеру и его соратникам, прямо как для его героя Иешуа представлены сатирически и юмористически, с элементами фэнтези. Сцены, в которых они появляются, комичны, живы, с острыми репликами. Эта серая пошлая толпа, «гангрена», по словам М. А. Булгаков, жизнь «великих грешников».

Воранд и его окружение (Азазелло, Коровьев, Бегемот, Гелла) – карающий меч справедливости, разоблачающий и карающий различные проявления зла. Они приезжают с своеобразным поиском в страну, провозглашенную страной торжествующего добра и счастья. И чему они учатся? В течение трех дней, проведенных в Москве, Воланд и сопровождающие его лица наблюдают за обычаями, поведением и жизнью людей из разных социальных групп и сред. Он хочет знать, изменилось ли население Москвы и насколько существенно, и в то же время его интересует, «изменились ли жители внутри Москвы».

Перед читателем прокручивается целая галерея персонажей, получивших нелестные характеристики. М. А. Берлиоз, «президент одного из крупнейших московских литературных объединений, сокращенно МАССОЛИТ», редактор толстого журнала, начитанный, эрудированный человек. Чем он самого Булгакова раздражает? За что его жестоко наказал Воланд? Вера образованного Берлиоза в свои теоретические постулаты, слепая приверженность своему начинающему поэту Бездомному ужасает, как и всякий догматизм, ведущий к бездумному повиновению личности и – трагедия, трагедия всего общества, вынужденного подчиняться ложная тоталитарная идея. Специфической моделью общества в романе является «творческий союз» Берлиоза, который писатель представляет как бюрократическую организацию, далекую от творческой. Писатели и поэты, входящие в его состав, лгут друг другу, друг другу, они подчиняются. Так, поэт Рюхин безжалостно обращается к себе после посещения дома несчастий: «Я не верю ничему, что пишу!». Однако эти мысли сразу пугают его, и он принимает тот факт, что «в его жизни ничего нельзя улучшить, а можно только забыть». И он пьет стакан за стаканом. Фактически, неизвестно, участвует ли кто-либо из трех тысяч ста одиннадцати членов MASSOLIT в какой-либо творческой деятельности. Некоторые из них, такие как «льновод» Арчибальд Арчибальдович, писатель Петраков-Сучвей, некоторые Амвросий и Томас – завсегдатаи ресторана «Грибоедов», который не только известен на всю Москву «качеством своей еды», но и продает его. Массолиту по самой выгодной и совсем не обременительной цене ».

Следует сказать о доме, в котором располагалась писательская организация. Он назывался «Дом Грибоедова». Название ироничное. Действительно, то, что в этом доме известный писатель читал отрывок из «Горе Витусу», сказал «московский лжец» и «это не имеет значения». А вот ресторан с «порционным судаком à la naturel» – это «шедевр». Московские старики помнят знаменитого Грибоедова (мы полагаем, писателя). Булгаков продолжает: «… И стерлингов, стерлингов в серебряной посуде, стерлингов в кусках с шейками раков и свежей икрой. “

Остальные члены писательской организации сидят в Правлении и ждут своего лидера и учителя Берлиоза. Они страдают «одышкой»: «в открытые окна не попадает свежий ручей», «все были расстроены и рассержены», их раздражали запахи кухни ресторана. Познакомившись с ними поближе, мы поймем, что такое «одышка» по Булгакову. Писатель Бескудников, поэт Двубратский, московская купчиха-сирота Настасья Лукинична Непременова, сочиняющая боевые рассказы под псевдонимом «Штурман Георгий», автор популярных этюдов Загривов, новеллист Жером Поприхин, критик Абабков, писатель Глухарев, Денискин вместе литературные проблемы и Квант не обсуждают вместе, но для того, чтобы выделить писателей по литературным дачам в Перелыгино и обсудить, кому они достанутся. По этому поводу «готовится что-то вроде бунта. Обмен материальными благами и привилегиями, здоровая и вкусная еда« по дешевке »- вот все, что занимает умы и сердца« инженеров человеческой души », наводнивших« грибы ». Можете ли вы остаться здесь. проявите творческий подход, поскольку творческий процесс в MASSOLIT следует «плану» (как в народном хозяйстве: если вы хотите написать рассказ или рассказ, вы получите «полноценный творческий отпуск» на две недели; если хочешь написать роман или трилогию, берешь такой же отпуск, но «по годам». Можно даже написать что-нибудь и взять однодневный творческий отпуск.) Лучшие места для творчества: Ялта, Суук-Су, Боровое, и даже Ленинград (Зимний дворец). Булгаков с издевкой пишет, как уютно было в Грибоедове. Какое творчество! На дверях висели таблички: «Рыбно-кровельный участок». «Однодневная творческая поездка», «Наличные» регистр »,« Жилищный вопрос ». И только где-то в перипетиях, перипетиях дома Грибоедова -« Редакция ». “. Будучи членом писательской организации, можно было решать не столько творческие проблемы, сколько проблемы с жильем, кровлей и питанием. Чем выше административная должность, тем быстрее и лучше решались. Бессердечие, корысть, карьеризм, цинизм и безжизненность царят и за стенами Дома Грибоедова. Степа Лиходеев, директор Театра эстрады, «напивается, вступает в отношения с женщинами, пользуясь своим положением, ничего не делает, ничего не умеет…».

Римский, разный финансист, явно неуместен, труслив и жесток. Визитной карточкой его офиса являются ненадежные, несгораемые деньги. При известии об исчезновении Лиходеева, при словах Варенуха: «Был ли он, как и Берлиоз, сбит трамваем?». Он сквозь зубы ответил: «И хорошо бы…» Варьете Варенауха, администратор, явно паразитирует в сфере менеджеров культуры. Президент жилищного кооператива Никонор Иванович Босой – негодяй и мошенник. Майгель – «ушастый» и «шпион». Алойзы Могарыч – «сюрприз в его коробке». Поплавский – дядя Берлиоза, «порядочный гражданин», настолько «шокирован» известием о смерти племянника, что торопится не упустить момент, чтобы получить квартиру в Москве.

Читайте также:  Краткий по плану анализ стихотворения Блока «Незнакомцы»; главный герой, метафоры, история восстания

Читательский образ «гангрены» на теле человечества был бы неполным, если бы Булгаков, представляя московское общество 30-х годов, остановился только на отдельных представителях. В романе собраны коллективные герои – сатирически изображенные – публика Розмайтоцци, прохожие и сотрудники различных учреждений. Во время шоу черной магии Воланд использует свою силу, чтобы раскрыть человеческие недостатки и слабости. Публика не выдерживает испытания: мужчины кидаются в буфет за деньгами, а женщины за тряпками. Но когда кот отрывает голову бенгальскому диктору, вдруг из будки раздается женский голос: «Ради бога, не мучай его!» В итоге Булгаков на устах Воланда формулирует заслуженный вывод: «… Они как люди. Они любят деньги, но так было всегда… ну легкомысленные… ну… а милосердие иногда стучит в их сердца… обычные люди… в общем, они похожи на старичков… квартира их только баловала… – и он громко скомандовал: «Опусти голову». В новом тысячелетии у людей есть шанс исправить себя.

Почему Воланд и его окружение действуют как разоблачители и разоблачают тех, кто создает так называемые «Новые» общества, в которых правят формализм, бездушная бюрократия, безнравственность, общества, в которых нет настоящей свободы, потому что ими правят высокомерные берлинцы, которые не только не могут предотвратить агрессивное невежество, но и умело используют его. У них есть власть, но они морально обделены, и невежественные бомжи им не противостоят. Сам Булгаков не претендует на истину, иначе роман противоречил бы его философской концепции. Он понимает это вместе с героями. Писатель не рассчитывает сделать роман из какого-нибудь Берлиоза или Латунского. Это важно, история предает их забвению, а Воланд – не столько сатана, сколько фантастическая сила, воплощение непрерывной вечности, нерушимого союза веков, тысячелетий. Эта сила помогает человеку оставаться человеком. Обращаясь к мертвому Берлиозу, Князю Тьмы, Воланд говорит: «Ты уходишь в небытие, и я буду счастлив выпить из чаши, в которую ты превратился, выпить за существование».

Паустовский К.: Булгаков.
Булгаков-киевлянин

Паустовский К.: Булгаков.

Булгаков – из Киева

Булгаков родился в Киеве [54].

Он родился в Киеве и прожил там всю молодость. Киев в то время был городом острых споров. Помимо развитой научной и художественной интеллигенции в Киеве существовал и развивался плохой и умный мещанин. Выражение «киевская буржуазия» распространилось и вошло в обиход. Она даже снялась в чеховской «Чайке».

Киевляне »представляли собой довольно специфический тип мещан, что-то среднее между почтенным и глупым польским дворянином и Епиходовым. И разрушители, и черносотенцы происходят из чрева этого отвратительного сословия. Их оплотом была Киево-Печерская Лавра. и их трибуны – кричащие монархические газеты Шульгина и Пично.

Знание этого «киевского мещанина» объясняет, почему Булгаков – представитель передовой интеллигенции – на протяжении всей своей жизни испытывал резкую и разрушительную ненависть ко всему, что несло хоть малейший след мещанства, дикости и лжи. Вся жизнь этого неугомонного и блестящего писателя была на самом деле постоянной борьбой с глупостью и подлостью, борьбой за чистую человеческую мысль, за то, что человек должен быть, а не смеет быть разумным и благородным. В этой схватке Булгаков держал в руках взрывное оружие – сарказм, гнев, иронию, едкое и точное слово. Он не пожалел своего пистолета. Булгаков никогда не притуплял.

Киев, несмотря на наличие «местного» обывателя, был прежде всего городом с большими культурными традициями. Булгаков вырос в окружении этих традиций. Они существовали в его семье, частично в гимназии и, наконец, в Киевском университете. Нельзя забывать и о внешней красоте города, которая придавала строению киевской жизни особый шарм.

Так получилось, что я учился у Булгакова в 1-й неполной средней школе Киева. Основы обучения и воспитания в этой гимназии создал известный хирург и педагог Пирогов. Наверное, поэтому 1-я Киевская гимназия выделялась в списке учителей среди классических гимназий России. Из гимназии вышло много людей, занимающихся наукой, литературой и особенно театром.

В стенах гимназии Булгаков представил действие своего спектакля «Дни турбин». Одна из самых сильных сцен происходит в холле неполной средней школы № 1. Старый охранник неполной средней школы, который в этой сцене дразнит Алексия Турбина своим ворчанием, – это Максим, известный опекун из Киева по прозвищу «Холодный». Воды”.

Происхождение этого прозвища характерно для тогдашней школьной жизни. Ученикам средней школы было запрещено пользоваться лодками на Днепре. Хранитель, Максим, выследил нас по реке. Тогда он был еще силен, хитер и изобретателен. Он подкупал смотрителей лодочных причалов табаком и другими простыми дарами и считался их обычным «кумомой». Но мальчики средней школы были хитрее и находчивее Максима, и их редко ловили. Максима несколько раз предупреждали, чтобы он не следил за ним. Но Максим не отпускал. Однажды старшеклассники выловили его на дальнем берегу и в форме с бронзовыми медалями бросили в холодную воду. Была весна. Днепр был в разливе. Максим отказался от трекинга, но прозвище «Холодная вода» осталось с ним на всю жизнь.

И мы, несмотря на наводнение, до сегодняшнего дня продолжаем беспрепятственно плыть по Днепру. Особенно понравилась затонувшая Слободка с тавернами и чайными на сваях. Лодки пришвартовывались прямо у обшитых досками крыльца. Мы сели за застеленные клеенкой столы. В сумерках, в раннем свете, в первых листочках садов, в угасающем свете заката перед нами вырисовывались киевские степи. В воде сиял свет фонарей. Мы представили себя в Венеции, шумящими, спорящими и смеющимися. Первое место в этих «вечерах на воде» принадлежало Булгакову. Он рассказывал нам удивительные истории. Реальность в них так тесно переплелась с вымыслом, что граница между ними полностью исчезла.

Визуальная сила этих историй была настолько велика, что не только мы, ученики средней школы, наконец, начали им верить, но также поверили им и стали искать начальство. Один из рассказов Булгакова – выдуманная и насмешливая биография директора нашей младшей школы по прозвищу Шпонка – был отправлен инспектору младшей школы. В целях восстановления справедливости инспектор внес несколько фактов из биографии Булгакова «Шпонько» в дела надзирательной службы. Вскоре Шпонька был награжден медалью «За добросовестную службу». Мы были уверены, что медаль ему вручена за те особенности биографии Шпонки, которые придумал Булгаков.

Читайте также:  Как герои романа Булгакова «Мастер и Маргарита» понимают свободу?

Но рассказ Булгакова о том, как Шпонка открыл новый способ производства нюхательного табака и таким образом продвинул табачную промышленность вперед. Действительно, Шпонка пил табак, а в заднем кармане потрепанного пальто у него был большой клетчатый носовой платок – синий и красный. Застенчивый Шпонка, понюхав табак, чихнул в пустой спортзал, чтобы не нарушать торжественную тишину в коридорах и классах во время уроков.

Уже тогда в рассказах Булгакова было много резкого юмора, и даже в его глазах, слегка прищуренных и ярких, светился некий насмешливый свет Гоголя, как мы думали.

Булгаков был полон шуток, выдумок и мистификаций. Все прошло гладко, легко, случалось всегда. В нем была невероятная щедрость, сила воображения, талант импровизатора. Но в этой особенности Булгакова не было ничего, что отталкивало бы его от реальной жизни. Напротив, слушая Булгакова, стало ясно, что его гениальная фантастика, его свободное осмысление действительности – одно из проявлений той же жизненности, той же реальности. Был мир, и в этом мире он существовал как одно из его звеньев – его творческое, юношеское воображение.

Много позже в написанном Булгаков ярко раскрыл эту юношескую черту – переплетение самых неожиданных, но по сути естественных форм реальности и фантазии. Это касается как прозы, так и некоторых пьес Булгакова.

Неслучайно Булгаков стал одним из величайших драматургов. В чем-то виноват Киев, город театральных страстей.

В Киеве была хорошая опера, украинский театр со знаменитым Жанковецким и Русский драматический театр им. Соловцова – любимый театр молодежи.

Ученикам средней школы разрешалось посещать театры только с письменного согласия инспектора. Инспектор, историк Бодиански, не хотел пускать нас посмотреть его неизвестные пьесы. Он также не пускал нас на эти концерты, что ему не нравилось. В общем, он считал театр «ветрогонией» и употреблял оскорбительный термин «фиглия-миглия», обращаясь к нему.

Мы подделывали разрешения, подписывали их для Бодиански, иногда даже в штатском, чтобы не попасться Шпонке, мрачно бродившей по коридорам театра в поисках неверных любителей театра – «учеников нашей великой гимназии» (как Шпонка называется учениками средней школы).

Однажды Шпонька поймал в Соловцовском театре нескольких учеников средней школы в штатском, в том числе Булгакова. Шпонька доложил инспектору о случившемся, выразив мнение, что ученики средней школы находятся «в бесформенном состоянии». За этим, конечно, последовали смуты и длинные изречения инспектора на тему, что «наши предки, слава богу, даже не подозревали о театре, хотя и выгнали татар с русской земли».

В то время в Соловецком театре играли такие актеры, как Кузнецов, Полевская, Радин и Юренова. Репертуар был разнообразным – от «Горе от ума» до «Ревности» Арцыбашева и от «Дворянского гнезда» до «Мадам Сен-Жан». За тяжелыми драмами последовал водевиль, рассеявший тяжелое настроение публики. В перерывах играл оркестр.

Я познакомился с Булгаковым в Соловецком театре. Вокруг зала стоял сероватый туман. Сквозь его позолоченные орнаменты и кресла из синего бархата. Эта дымка была обыкновенной театральной пылью, но нам показалась какой-то таинственной, сверкающей эманацией волшебной театральной пьесы.

Воздух самого театра опьянял нас, хотя мы знали, что от театра пахнет духами, пастой, краской и апельсинами; тогда был обычай сосать апельсины во время представления (конечно, не в галерее, где мы сидели, а в ложах Бенуара и в кругу платьев). Заканчивается девятнадцатый век и начинается двадцатый век. Но театр сохранил большую часть своей старины, начиная с самого здания и его сводов, низких галерей и заканчивая занавесом с золотой лирой. Занавес изображал пышную богиню изобилия. Она посыпала гирлянды из роз из своего угла.

Я узнал черты старого театра в одной из пьес Булгакова, уже в ее первой реплике, когда поднимается занавес старого французского театра и теплый пронизывающий ветер раздвигает пламя свечей, зажженных на пандусе. В лаконичности и точности этой картины заключен весь облик старого театра. Такое стихотворение мог написать только человек, прекрасно знающий и чувствующий театр.

Приход Булгакова в театр был естественным и логичным. Иначе и быть не может. Потому что Булгаков был не только великим писателем, но и прекрасным актером.

«Горькое чувство охватило меня, – пишет Булгаков в одном из своих романов, когда представление закончилось и мне пришлось уйти. Мне очень хотелось надеть такой же кафтан, что и актеры, и принять участие в действии. пьянство, в табачной куртке, с тростью и табакеркой в ​​руке и говоря что-то очень смешное, и я придумывал нелепость, сидя в толпе зрителей… Ни до этого, ни после этого в моей жизнь, которой я наслаждался больше, чем это “.

Любовь Булгакова к театральному исполнению и хорошей игре была настолько сильной, что, по его собственному признанию, от великого спектакля, по его собственному признанию, «на лбу от восторга выступил небольшой пот».

От общения с Булгаковым осталось впечатление, что свою прозу он первым «проиграл». Он умел с поразительной ясностью изобразить каждого из героев своих рассказов и романов. Он видел их, слышал их, знал их наизнанку. Казалось, он всю жизнь жил с ними бок о бок. Вполне вероятно, что личность Булгакова сначала возникла из одного услышанного слова или одного увиденного жеста, а затем Булгаков «покорил» своего героя, щедро добавлял ему новых черт, думал о нем, разговаривал с ним (иногда буквально – во время утреннего умывания или сидения. за столом), поместила его живым, но «бесформенным» лицом в самую жизнь Булгакова. Герой схватил Булгакова всем сердцем. Булгаков перевоплощается в него.

Эта способность перевоплощаться и способность видеть были наиболее отличительными чертами Булгакова. Сила видения своего вымышленного мира привела Булгакова к драме, к театру.

Психология творческого процесса еще недостаточно изучена. Это связано с необычайной сложностью процесса – он сильно отличается от одного писателя к другому, не в рамках каких-либо точных формулировок и законов, иногда необъяснимых самим писателям. Большинство писателей могут только передать свои впечатления от творческого процесса, но не могут его объяснить, разложить на части, понять его суть. Это показывает, что творческий процесс является настолько непосредственной функцией нашего сознания, что часто неуловим для самих его носителей. Нет смысла спрашивать многих писателей о сути творческого процесса. Они ничего вам не скажут, как птица, конечно, не может сказать вам, как она поет.

Читайте также:  Размышления о судьбах Отечества на стихотворение Блока Дванесце

Чем меньше у нас понимания сути творческого процесса, тем ценнее. Среди этих замечаний – запись Булгакова о том, как он впервые «увидел» свою пьесу «Турбинные дни».

Спектаклю предшествовал роман «Белая гвардия». Это стало основой шоу. Каким было рождение пьесы?

Булгаков проснулся ночью. Роман недавно вышел в печать, был встречен безразлично. Булгаков закрыл книгу с романом в ящике письменного стола и решил, что больше никогда в жизни не прочтет ее и к ней не вернется. Но люди в романах жили своей жизнью. Изгнать их из сознания было невозможно.

«Однажды меня разбудила метель», – пишет Булгаков. – Вьюга была мартом и была сумасшедшей, хотя близилась к концу. И снова… Проснулась в слезах. Какая слабость, ох, какая слабость! И снова те же люди, и снова далекий город, и сторона рояля, и стрелы, и еще какой-то побежденный человек в снегу.

Эти люди родились во сне, они вышли из снов и прочно обосновались в моей камере. Было ясно, что их нельзя разделить. Но что с ними делать?

Сначала я просто разговаривал с ними, но мне пришлось вытащить книгу из ящика. Потом по вечерам мне казалось, что из белой простыни торчит что-то красочное. Смотрел, прищурился, убедился, что это картинка. Причем изображение это не плоское, а трехмерное – как коробка, а сквозь линии виден свет и движущиеся в нем те же фигуры, которые описаны в романе.

«… Шло время, камера в книге начала издавать звуки. Я отчетливо слышал звуки пианино. Это правда, если бы я кому-то рассказал об этом, мне бы, наверное, посоветовали пойти к врачу. Скажут, что играют под полом или даже скажут, может, что именно происходит. Но я бы не обратил внимания на эти слова. Нет-нет! У меня на столе играет пианино, я слышу мягкий хруст клавиш. Но этого недостаточно. Когда в доме тишина и внизу ничего не играет, я слышу тоску и гневную гармошку, пробивающуюся сквозь метель, и сердитые и грустные голоса присоединяются к гармошке и стонут, стонут и стонут. пол! На Днепре почему появляются лица лошадей, а над ними лица людей в шляпах? “

… «Ты можешь всю жизнь играть в эту игру, взгляни на страницу. А как бы ты исправил эти числа? Чтобы они больше никуда не пошли?

И однажды ночью я решил описать эту волшебную камеру. Как это описать?

Все очень просто. То, что вы видите, – это то, что вы пишете, а то, что вы не видите, писать не следует. Здесь: изображение загорается, изображение загорается. Мне это нравится? Много. Итак, я пишу: Картинка первая. Вижу вечер, лампа горит, на абажуре кисточки. Ноты для фортепиано открыты. Играется «Фауст». Внезапно «Фауст» затихает, но начинает играть гитара. Кто играет? Он выходит через дверь с гитарой в руке. Я слышу его жужжание. Я пишу он напевает

Получается красивая игра. Я провел три ночи, играя с первой картиной, а в конце третьей я понял, что сочиняю произведение.

Я специально привел этот длинный отрывок. Как будто из игры, из воображаемого, но ясно видимого мира рождается веселье.

Это признание Булгакова – тонкое и лишенное тени абстракции – раскрывает сущность и развитие творческого процесса писателя, путь Булгакова к театру.

Булгаков начал писать гораздо раньше. Свой первый рассказ он написал в 1919 году.

«Однажды ночью 1919 года, – писал об этом Булгаков в своей автобиографии, – глухой осенью, ел в шатком поезде, при свете свечи, вставленной в баллон с керосином, я написал свой первый рассказ. В городе, где поезд притащил меня, он отнес статью в газету.

Это признание для Булгакова не менее ценно, чем предыдущие. Все та же непреодолимая сила воображения, легкость фантастики – рассказ создается ночью, в поезде, при свете зажигалки.

Простота работы Булгакова всех поразила. С такой же легкостью молодой Чехов мог написать рассказ обо всем, что попадалось ему на глаза – о чернильнице, крутящемся мальчике, разбитой бутылке. Это был всплеск воображения.

Так легко и беззаботно Булгаков работал в «Худоке» в те знаменитые времена, когда он омывает «четвертую страницу» труппу насмешек над молодежью во главе с Ильфом и Петровым. «Четвертая страница пугала бездельников, бездельников, бюрократов и бездельников. Она была безжалостной. Даже редактор Гудок боялся своих сотрудников».

В то время Булгаков часто приходил к нам, в соседний Гудек, в редакцию морской и речной газеты «На Вачче». Он получил письмо с набережной или курильщика. Булгаков просмотрел письмо, в его глазах загорелся веселый огонь, он сел рядом с машинисткой и минут 10-15 диктовал колонку, только схватившись за голову, а посох от смеха упал на столы.

Получив на месте свои пять рублей за эту колонку, Булгаков ушел, полный заманчивых планов, как приятно было потратить эти пять рублей.

Но иногда Булгаков молчал и как-то строго и спокойно начинал смотреть на все вокруг. Однажды зимой он приехал ко мне в Пушкин. Мы бродили по широким полянам мимо деревянных коттеджей. Булгаков остановился и долго смотрел на снежные вершины на пнях, заборы и еловые ветки. «Мне это нужно, – сказал он, – для моего романа. Он тряс ветки и смотрел, как снег падает на землю и шелестит, разбегаясь на длинные белые полосы.

Глядя на падающий снег, он сказал, что сейчас на юге весна, что можно мысленно охватить огромные пространства, что литература призвана делать это во времени и пространстве и что нет ничего более захватывающего в мире, чем литература.

Оцените статью
Добавить комментарий