Сюжет личной свободы в романе С

Сюжет личной свободы в романе С.

Тема свободы личности в повести С. Довлатова «Зона»

Имя С. Д. Довлатова появилось в литературных кругах в конце 1960-х гг. В своих произведениях писатели этой эпохи затрагивали острые, болезненные темы недавнего исторического прошлого России, отразили настоящее. Важной чертой как литературной, так и общественной жизни страны того времени была полемика, основной целью которой была защита права писателей отражать правду о негативных сторонах жизни, о реальном положении дел в мире. Советское государство. Это был период бескровных репрессий, многих писателей и поэтов преследовали за свободолюбие, за отражение в своих произведениях взглядов, противоречащих общепринятому отношению к прославлению социалистической Родины. Творческие интеллектуалы были вынуждены стать кочегарами и смотрителями, эмигрировать, чтобы не стать придворными поэтами, поддерживающими коммунистическую идеологию.

Проза Сергея Довлатова, изображающая свободолюбивых людей, не принятых официальной иерархией, не соответствовала канонам социалистической литературы и не была официально признана в Советском Союзе. Писателю пришлось эмигрировать, чтобы произведение увидело свет.

В 1960-х Довлатов начал работу над автобиографическим романом «Зона», который был опубликован в России только в середине 1980-х. Какое-то время писатель служил сторожем в лагерях, и «Зона» отражает его уникальное восприятие жизни людей. по эту сторону свободы и по эту сторону. Он деконструировал традиционные представления о противостоянии заключенных и охранников, которые имели две интерпретации. В глазах «приличного» общества осужденный – «чудовище, ад, а полицейский, следовательно, герой, моралист, просвещенный и творческий человек». И с противоположной точки зрения осужденный «- это страдающая, трагическая фигура, заслуживающая сострадания и восхищения. Страж – негодяй, воплощение жестокости и насилия».

Специфика рассказа Довлатова заключалась в том, что он показал отношения заключенного с охранником с третьей, неожиданной стороны. «Я обнаружил поразительное сходство между лагерем и завещанием. Мы говорили на одном грязном языке. Мы пели одни и те же сентиментальные песни. У нас были одни и те же недостатки. Мы даже выглядели одинаково. Мы были очень похожи, даже взаимозаменяемы. Почти все заключенные был достаточно хорош, чтобы стать стражем. Почти каждый страж достоин тюремного заключения. Эта мысль пронизывает весь роман. Довлатов показывает, насколько тонка грань между этой жизнью и этой жизнью: «Разве у вас нет вора и мошенника? Вы? Вас мысленно убили, ограбили? Или хотя бы изнасиловали? »- спрашивает своего партнера Борис Алиханов, от имени которого рассказывается история. Более того, автора поражает схожесть этих двух противоборствующих миров.

Читайте также:  Очерк о театре

Довлатов пишет: «Я был ошеломлен глубиной и разнообразием жизни. Я видел, как низко может упасть человек. И как высоко он может взлетать в воздух. Мир был ужасен. Но жизнь продолжалась. Более того, привычные пропорции. жизнь здесь сохранилась. а зло, горе и радость остались неизменными ».

Писатель представляет себе мир зон как уменьшенную копию модели государства, подразумевающую собственную классовую иерархию, свои собственные законы, идентичные законам государства. На момент написания этой работы такая параллель выглядела как скандальная наглость и даже преступление, поэтому естественно, что книгу Довлатова запретили издавать в Советском Союзе.

Что такое свобода и несвобода? Это вопрос, над которым писатель размышляет на протяжении всего повествования. В его рассуждениях эти концепции теряют свои четкие границы, так как все остальное в этой истории становится взаимозаменяемым. Похоже, что ситуацию нельзя трактовать двояко: заключенные под стражу преступники не на свободе. Напротив, охраняющий их конвой на свободе. Но герои этой истории часто думают наоборот. Иллюстрацией этого эпизода является противостояние охранника Алиханова с рецидивистом Купцовым, который отказывается выходить на работу в соответствии со своим «высоким» положением вора в глазах закона. После долгой и упорной борьбы Алиханов считает, что добился согласия Купца на лесопилку, но, как только у него в руках оказывается топор, он отрубает левую руку. Так что внутренняя свобода Купца более реальна, чем внешняя свобода Алиханова, который вынужден делать то, что противоречит его внутренним убеждениям.

Тема свободы человеческой личности поднималась в разное время разными писателями, но Довлатов, пожалуй, единственный, кто открыл эту идею столь необычным образом – с точки зрения взаимозаменяемости. Он показал, что человек сам выбирает свободу или несвободу, независимо от условий существования.

С. Д. Довлатов. «Зона»

Скачать эссе

Сергей Довлатов – писатель нашего времени. Об этом стало известно только в восьмидесятые годы. Его книги появились в нашей стране несколько лет назад, в начале девяностых годов.
Вся жизнь писателя была движением, энергией. Родился при эвакуации 3 сентября 1941 года в Уфе, скончался в ссылке 24 августа 1990 года в Нью-Йорке. С 1978 года – двенадцать лет – Довлатов жил в США, где наконец проявил себя как писатель. На Западе он издал двенадцать книг на русском языке. Его книги изданы на английском и немецком языках. При жизни он был переведен на датский, шведский, финский и японский языки. Он был лауреатом премии American Pen-club, публиковался в самом престижном американском журнале “The New Yorker”, который до него среди русских прозаиков публиковал только Набоков. Курт Воннегут и Йозеф Хеллер, Ирвинг Хоу и Виктор Никрасов, Георгий Владимиров и Владимир Воеводзич очень лестно отзывались о Довлатове. Почему русский талант всегда противостоит своей Родине? Не потому ли, что его цель – идеал? Согласно нашей классической литературе, место художника – среди угнетенных и обиженных. Здесь нет справедливости, где теряются мечты, где царит беззаконие и где разбиваются сердца. Но из темного болота жизни художник извлекает ранее неизвестные ему значения и образы. Они «темны или неуместны» – с точки зрения господствующей морали. И поэтому сам художник всегда ужасно мрачен для своего окружения.
Довлатов очень любил американскую прозу: Шервуд Андерсон, Хемингуэй, Фолкнер, Сэлинджер. Влияние очевидно. Особенно в шестидесятые и семидесятые годы, когда автор жил то в Ленинграде, то в Таллинне, публиковался в журнале «Юность». В Нью-Йорке выяснилось, что образцом для прозы Довлатова послужили «Сказки Белкина», «Чадзи-мурат» и рассказы Чехова. Понадобилась эмиграция, чтобы убедиться в точности и достоверности его интуиции: «Я только хочу быть похожим на Чехова». Эта фраза из записных книжек Довлатова очень показательна. Довлатовский метод поиска художественной правды, так сказать, сугубо чекистский. «Если вы хотите быть оптимистом и понимать жизнь, перестаньте верить в то, что они говорят и пишут, но наблюдайте и постигайте это сами». Это уже из «Записной книжки» Чехова – суждение, необходимое для понимания работы Довлатова и жизненных принципов.
Писателя в первую очередь интересовало разнообразие простейших людей и ситуаций. Соответственно в этом плане и его концепция гения: «бессмертная версия простого человека». Вслед за Чеховым он мог сказать: «Прокляты все великие мира сего со всей их великой философией!»
Произведение «Стрефа», опубликованное в 1983 году сначала в Америке, в Польше – значительно позже, имеет второе название – «Записки вачельника». Это своего рода дневник, хаотичные записи, собрание беспорядочных материалов, точно описывающих жизнь исправительной колонии. История рассказана от первого лица – человеком, работавшим в колонии рейнджером. В нем рассказывается о дикости, об ужасах мира, в котором он оказался. Мир, в котором дрались острыми рашпилями, ели собак, покрывали лица татуировками, насиловали коз. Мир, в котором людей убивали за пачку чая. Он пишет о людях, которые живут в этом мире. О людях с кошмарным прошлым, отвратительным настоящим и трагическим будущим.
Но, несмотря на весь ужас и кошмар этого мира, жизнь продолжалась. И эта жизнь сохранила даже обычные жизненные пропорции. Соотношение радости и печали, добра и зла осталось неизменным. В этой жизни, – пишет он, – были работа, достоинство, любовь, разврат, патриотизм и бедность. Были карьеристы, люмпенфельдеры, примиренцы и мятежники. Но система ценностей была полностью нарушена. То, что вчера казалось важным, отодвинуто на второй план. Мирское стало драгоценным, драгоценное стало нереальным. В этом диком мире ценились еда, тепло и умение избегать работы.
В этой истории есть эпизод, в котором автор рассказывает о человеке, который мечтал стать особенным хлеборезом. «Он был сгорбленным, подозрительным, одиноким человеком. Он был похож на партийного босса с тяжелыми комплексами». Чтобы занять такую ​​позицию в зоне, нужно было лгать, льстить, уговаривать, прибегать к шантажу, подкупу и вымогательству. Он хочет добиться своей цели любой ценой.
Сравнивая себя с Солженицыным во введении к «Зоне», Довлатов говорит, что их книги совершенно разные. Солженицын был узником и описывал политические лагеря. Довлатов же писал об охраннике в колонии.
Если мы говорим о художественной неповторимости произведения, стоит отметить, что в этих хаотичных нотах проявляется общий художественный сюжет, в какой-то мере сохраняется единство времени и места, работает один лирический герой (конечно, если можно называют повелителя «лирическим»). Можно сказать, что повествование Довлатова делится не на главы, а на параграфы, на микроновеления, как в чеховском театре, и граница между ними – пауза. Каждый из них может оказаться роковым.
Явно демократическая направленность прозы Довлатова не подлежит сомнению. И он не признавал никаких принципов человеческих отношений, кроме принципа равенства. Но он понимал, что разные люди должны быть равными, а не одинаковыми. В этом он видел моральную основу демократии, и эта вера диктовала ему выбор персонажей и сюжетов.

Читайте также:  Лирическая героиня А

4647 человек просмотрели эту страницу. Зарегистрируйтесь или войдите в систему и узнайте, сколько людей из вашей школы уже обманули это эссе.

Оцените статью
Добавить комментарий